Сквозь призму моды

"Город и мода" — так называется масштабный выставочный проект, который подарили владивостокцам и Владивостоку к 150-летию Приморский краевой музей имени Арсеньева и историк моды Александр Васильев.

— Создавая этот проект, — говорит Светлана Руснак, директор музейно-выставочного комплекса музея (на Петра Великого, 6, где и проходит выставка), — мы хотели взглянуть на историю Владивостока через призму моды. И тогда все становится очень свежим, начинает дышать, играть новыми цветами. Видно, как с появлением во Владивостоке европейских переселенцев — Бриннеров, к примеру, стал меняться внешний вид живущих здесь людей. Ведь мода — европейский феномен, с появлением европейцев в городе открыли свои лавочки портные, дамы стали выписывать модные журналы... Мода может появиться только в городе, где бурлит жизнь, где есть те, кто ею интересуется, готов покупать и носить. Вот так Владивосток и становился большим городом — появлялись балы, маскарады, танцы на кораблях, в саду играли оркестры... Появился спрос и на зарождающуюся спортивную моду, потому что в город пришли крокет, бридж, гольф, теннис. Помните, Элеонора Прей писала: шила спортивную юбку, жду выкройку, чтобы шить жакетик.

Даже шире можно взглянуть, ведь мода — это не только одежда, но и архитектура, сама жизнь. Концепт "Город и мода" позволяет и нам самим взглянуть на себя иначе, на свой гардероб, на те вещи, что нам по каким-то причинам жалко выбросить. У нас появляется возможность увидеть в этом веху времени...

Как рассказал Виктор Шалай, заместитель директора музея имени Арсеньева, работа над проектом "Город и мода" началась год назад.

— О том, что надо бы выставить что-то из коллекции текстиля, мы думали в разное время, — сказал Виктор. — Толчком, как это часто случается, стал взгляд эксперта, Александра Васильева. Он год назад любезно согласился сделать короткую экспертизу поступлений в нашу коллекцию — четырех роскошных платьев начала ХХ века. И в ходе разговора с хранителями Александр Александрович сказал: "А почему вы не выставите то, что у вас есть?". И когда у нас была поддержка эксперта международного класса, признанного в мире специалиста, мы восприняли это как руководство к действию. В итоге получился проект многосложный и уникальный в своем роде — для музейного пространства Сибири и Дальнего Востока он имеет огромное значение — ничего похожего на "Город и мода" в музеях от Урала до Тихого океана не реализовывалось.

В экспозиции "Город и мода" всего около 30 платьев, из них 20 — из коллекции музея и 10 — из личной коллекции Александра Васильева, к примеру, демисезонное пальто в стиле "Шанель", принадлежавшее некогда народной артистке России Ольге Лепешинской. Есть уникальные экспонаты — подвенечные платья владивостокских дам высшего света — и в коллекции музея. Им более 100 лет!

— Наш проект охватывает период жизни города с 1880-го по 1980-й, — говорит главный хранитель музея Нина Керчелаева, — ведь за эти сто лет город успел не только, собственно, получить статус города, но и пройти целую серию исторических эпох... И очень хорошо видно, как меняется платье в зависимости от того, что происходит в мире. Конечно, платья, которым более 100 лет, трудно сохранять. Ведь они к нам поступают не из магазина, вы понимаете, за каждым из них — большой жизненный путь женщины, которая их носила. Их довольно сложно отреставрировать, вернуть им былой блеск. У нас больше тысячи единиц хранения в коллекции тканей, там много этнографических вещей, меха, кожи. Условий — как у всех краеведческих музеев — подходящих для хранения такой коллекции, маловато. И нашему реставратору Вере Кобко пришлось проделать грандиозную работу по подготовке платьев к выставке.

— Это правда, — подтвердил слова Нины Беслановны и историк моды Александр Васильев. — Экспонаты должны храниться в темноте, это первое условие. Обязательно плоско, никаких плечиков, потому что они не выдерживают собственного веса. Кроме того — завернутыми в специальную папиросную бумагу. Платья очень боятся моли, сырости, влаги и более всего — солнечного света, поэтому и экспонироваться более трех месяцев не могут. Реставрация таких нарядов — дело дорогое, лично у меня 12 реставраторов работают. И, конечно, никакие манекенщицы не могут их надевать, ни в коем случае. Даже после одной примерки будет пот, ореолы под мышками, пятна, запах... Как это вывести? Неловкое движение рукой — и ползут швы... Я однажды поддался на уговоры одной знаменитой манекенщицы из Южной Америки и очень пожалел об этом. Платье пропало...

И честь и хвала работникам музея имени Арсеньева, которые достойно хранят коллекцию текстиля. Когда я осматривал фонды, то увидел, что коллекция в отличном состоянии, что с платьями была проведена реставрация, что вещи достойные, большой фонд нарядов советской эпохи, охватывающий довольно большой временной период, едва ли не все эпохи в развитии СССР.

В музее красивая коллекция аксессуаров, шляп, туфель. Для регионального музея коллекция хорошая и вполне готова к расширению. Думаю, кстати, что после выставки, когда придут люди, посмотрят и скажут: а ведь у меня тоже лежит на антресолях бабушкино платье, коллекция пополнится. Думаю, что выставка — кстати, это первая в регионе за Уралом — породит всплеск интереса к материальной культуре, потому что наше общество десятилетиями было политизировано и мы жили лозунгами об индустриальном или военном прогрессе, идеологией. Все это отлучило людей от музеев, они туда не ходили, потому что знали, что там — скукота. А теперь музей меняется, становится местом, которое должно быть любимо, интересно...

— Александр Александрович, помимо того, что вы представите на выставке платья из своей коллекции, в чем еще заключается ваш вклад в проект?

— Я куратор выставки, много занимался датировкой нарядов, экспертной оценкой. С датировкой было много сложностей. Очень часто дарители точно не знают ничего о платье, потому что оно было бабушкино и, по преданию, она носила его тогда-то и тогда-то. Но предание идет вразрез с кроем платья, с характером изготовления... Так и были обнаружены модели 30-40-х годов, которые, возможно, люди и донашивали в 60-х, но не от того, что то было модно, а от бедности. Моя цель была не себя показать, а выбрать из ваших фондов лучшее, датировать и точно определить каждую вещь... Мы с Виктором Шалаем встречались в Москве, он привозил мне фотографии — небольшие такие, размером со спичечный коробок. По фотографиям датировать вещи сложно, но — скажу об этом без ложной скромности — я ни разу не ошибся. И сегодня, осматривая вещи на манекенах и убеждаясь в своей правоте, просто был горд как павлин. Вообще я очень люблю эту часть работы: разгадывать ребусы истории, датировать, сопоставлять, докапываться до правды...

В коллекции, которую я привез во Владивосток, есть несколько платьев женщин, живших в разное время в вашем городе, а также наряды знаменитой балерины, народной артистки Ольги Лепешинской. Собственно, у меня хранятся все ее платья, потому что после ее смерти ситуация была такой — или я забираю все, или эти удивительные наряды окажутся на свалке, так сказали мне ее душеприказчики. Это счастье, что я был знаком с Лепешинской и после ее кончины люди знали, к кому обратиться! Знаете, какая печальная история случилась с гардеробом актрисы Тамары Носовой, которая хранила свои наряды с 1945 года? Она умерла в полном забвении, как у нас часто случается, увы, с пожилыми актрисами. И после ее кончины наследники просто вышвырнули все на свалку. А я об этом узнал слишком поздно... И это очень печальная ситуация, что зачастую люди просто не знают, куда можно отнести раритетные наряды, ведь несмотря на все разговоры, в Москве музей моды до сих пор не открыли. В прессе регулярно появляются ложные утверждения, что Валентин Юдашкин открыл музей моды, но это не так. Он открыл свой Дом моды в новом красивом помещении, где продаются его модели — прекрасные, с аксессуарами к ним, с драгоценностями в тон, но это не музей. Там нет ни хранилища, ни реставрационного цеха, ни научного центра, ни экспозиционных залов. И потому гардеробы видных модниц, складывающиеся годами, оказываются на свалке. Мне иногда удается что-то спасти, к примеру, когда на меня вышли наследники Лидии Смирновой и предложили забрать ее наряды, так же было с платьями Клары Лучко, Екатерины Максимовой... Некоторые звезды дарили мне свои наряды при жизни — Людмила Зыкина, Майя Плисецкая, Наталья Фатеева...

Последние 20 лет я пытаюсь создать в России музей моды, но не нахожу поддержки. Да ладно бы музей! Сделали бы для начала просто хранилище и сказали: мы формируем коллекцию, принимаем дары — и сколько было бы спасено интересных нарядов.

При этом в мире очень много музеев моды, только в Париже их два, национальный и муниципальный, и в каждом около 40 тысяч только платьев. В Лондоне есть музей моды, в Нью-Йорке, в Барселоне, Мадриде, Флоренции, Венеции... Вообще выставки платьев, костюмов — в Европе, в мире, даже в европейской части России — вовсе не редкость. В Санкт-Петербурге у меня сейчас проходит выставка, были в Москве, Риге, Вильнюсе, Париже, Милане, Токио и так далее. Так что Владивосток попадает в список больших городов с крупными музейными проектами.

— Есть ли во владивостокской моде какие-то особые черты?

— Конечно! Во Владивостоке жены моряков, которым мужья привозили ткань и наряды из-за границы, выглядели стильнее и интереснее других гражданок СССР. Кроме того, здесь была барахолка, на которой можно было купить заграничные ткани, пусть дешевые и синтетические (а что еще могли привезти зарабатывающие копейки советские моряки), но по сравнению с тем, чем торговали в ГУМе, это были небо и земля. Японские ткани были яркими, необычными.

— Не кажется ли вам, что массовое производство убивает саму идею моды?

— Убивает стопроцентно. Массовка совсем не так интересна. Здесь, на выставке вы увидите вещи, которые в большинстве своем пошиты индивидуально, на заказ. Именно поэтому такие выставки в XXI веке особенно ценны, ведь мы все завалены китайским ширпотребом. Все мы — и я в том числе — носим трикотаж. Трикотаж — это самое простое, что может быть. В Польше я увидел на одном из магазинов такую рекламу: "У нас одежда для миллионов, а не для миллионеров". Ничего хорошего в этом не вижу. У нас, к сожалению, две крайности: если для миллионов, то дешевая штамповка, если для миллионеров, то очень дорогая. А вот чего-то между — просто нет. И очень жаль...

«Прогресс Приморья», № 32 (96) от 19.08.2010 г.

Людмила Александрова

Добавить комментарий

Опрос:

В каком состоянии, по-вашему, находится машиностроение Приморского края?

Архив